2 октября. В этот день:

1828 год

Петербург. Пушкин вызван к главнокомандующему графу П.А. Толстому, который объявляет ему мнение государя: «…я его слову верю. Но желаю, чтобы он помог Правительству открыть, кто мог сочинить подобную мерзость и обидеть Пушкина, выпуская оную под его именем». Пушкин по размышлении просит разрешения написать письмо лично императору и тут же пишет его. Вручает графу Толстому конверт с письмом.

Петербург. Пушкин присутствует на втором представлении оперы Дж. Россини «Torvaldo e Dorliska» в Большом театре.

127519870_12768x574

Петербург. Пушкин – на вечере у князя В.А. Долгорукого.

Петербург. О.М. Сомов пишет Н.М. Языкову: «Не знаю, доставил ли Вам барон экземпляр «Цветов» нынешнего года, в которых есть и Ваша одна пьеса, к покойной няне Пушкина, сообщённая нам самим Пушкиным и напечатанная по его пожеланию…».

1829 год

Москва. Пушкин пишет заметку («Возвратясь из путешествия, узнал я, что г. Б<естужев>, пользуясь моим отсутствием, напечатал несколько моих стихотворений») – протест против действий издателя альманаха «Северная Звезда» М.А. Бестужева-Рюмина, напечатавшего несколько стихотворений Пушкина без его ведома. Ниже текста на свободной трети листа Пушкин рисует карандашом профиль Н.Н. Гончаровой.

ПрофильНатали

1830 год

Болдино. Пушкин пишет введение к циклу полемических заметок, объединённых общим заголовком «Опровержение на критики» («Будучи русским писателем»); датирует цикл «2 окт<ября>»: «…нынче в несносные часы карантинного заключения, не имея с собой ни книг, ни товарища, вздумал я для препровождения времени писать опровержение на все критики, которые мог только припомнить, и собственные замечания на собственные же сочинения».

Болдино. Пушкин пишет «Глухой глухого звал к суду судьи глухого» – вольное переложение эпиграммы П. Пелиссона «Трое глухих» .

Болдино. Пушкин работает над циклом полемических и автобиографических заметок, вызванных журнальными баталиями вокруг его сочинений: в «первый присест» он пишет серию заметок, состоящую из 20 отрывков («Критику одной песни в Сев. пчеле», «Шутки наших критиков», «Молодой Киреевский», «Отчего издателя Лит. Газеты», «В одной газете», «Голиков говорит», «Возвратясь из-под Арзрума», «Граф Нулин», «В В. Евр. с негодованием говорили», «В свете Граф Нулин», «Безнравственное сочинение», «Кстати, начал я писать», «Перечитывая самые бранчливые критики», «Habent sua fata libelli» < Книги имеют свою судьбу>, «Байрон знал Мазепу», «Прочитав в первый раз в Войнаровском», [В одной газете официально сказано было], «Одним из великих наших писателей», «В другой газете», «Иной говорит»), в последующие — ещё почти столько же.

Турин. С.А. Соболевский пишет С.П. Шевырёву в Рим: «Теперь ни одного уж нет в Москве, ибо Алек. Серг. <Пушкин> женящийся, и Баратынский женившийся — уж не люди».

1831 год

Варшава. Получив от В.А. Жуковского сборник «На взятие Варшавы», граф И.Ф. Паскевич пишет: «Прошу Вас принять нелицемерную мою благодарность за присланные строфы и сообщить таковую же Александру Сергеевичу Пушкину, столь много обязавшему меня двумя отличными своими сочинениями. Стихи истинно прекрасные и богаты чувствами народной гордости…». Сожалея о том, что «сладкозвучные лиры первостепенных поэтов наших» отказались воспеть достопамятные события Персидской и Турецкой войн, Паскевич выражает удовлетворение тем, «что настоящие дела храбрых… возбудили огонь истинной поэзии…».

Петербург. В № 222 «Северной Пчелы» напечатано объявление: «Альманах Северные Цветы на 1832 год издаётся Пушкиным».

Москва. С.Т. Аксаков пишет М.П. Погодину: «Обратимся к „Петру”. Нельзя было предполагать, чтобы Жуковский и Пушкин не приняли в нём участия… Но… одного литературного участия не довольно; надобно, чтоб они оказали вам… помощь и с другой стороны <Аксаков намекает на хлопоты через Д.Н. Блудова и А.Х. Бенкендорфа о напечатании трагедии Погодина>… мы все кланяемся в ножки Пушкину за оглавление нового романа!.. Вот так надобно казнить бездельников и не судить их, как литераторов» (имеется в виду статья «Несколько слов о мизинце г. Булгарина и о прочем», напечатанная в 15-м номере журнала «Телескоп» за подписью Феофилакт Косичкин»).

1832 год

Москва. Задуманная Пушкиным процедура по перезакладу в Опекунском совете кистенёвских крестьян оказалась трудноосуществимой; Пушкин не успевает закончить дел и выдаёт доверенности: М.И. Калашникову на получение бумаг от нижегородских властей и П.В. Нащокину на ведение всех дел в Москве. Позже Пушкин напишет жене: «На силу успел написать две доверенности, а денег не дождусь. Оставляю неоконченное дело на попечение Нащокину».

1833 год

Болдино. Пушкин пишет письмо жене: «Милый друг мой, я в Болдине со вчерашнего дня — думал здесь найти от тебя письма, и не нашёл ни одного. Что с вами? здорова ли ты? здоровы ли дети? Сердце замирает, как подумаешь. Подъезжая к Болдину, у меня были самые мрачные предчувствия, так что не нашед о тебе никакого известия, я почти обрадовался — так боялся я недоброй вести. Нет, мой друг: плохо путешествовать женатому; то ли дело холостому! ни о чём не думаешь, ни о какой смерти не печалишься…». Рассказывает о последних днях путешествия: о пребывании в Уральске, о заезде в Языково, о трудностях поездки по осеннему бездорожью. Говорит о плохих дорожных приметах и сетует: «Того и гляди, избалуешься без меня, забудешь меня — искокетничаешься. Одна надежда на Бога да на тётку… Честь имею донести… я перед тобою чист как новорожденный младенец. Дорогою волочился я за одними 70 и 80-летними старухами — а на молоденьких засцых шестидесятилетних и не глядел». Пишет об удачной беседе в Берде с 75-летней казачкой, помнящей Пугачева. «Теперь надеюсь многое привести в порядок, многое написать… и к тебе с добычею».

Болдино. Пушкин начинает писать о пугачёвщине — на согнутых пополам листах, оставляя поля в полстраницы для поправок и дополнений.

Болдино. Пушкин начинает работать над несколькими замыслами, зафиксированными в одной рукописи. Вверху страницы записывает фрагмент плана автобиографических записок — «Вторую программу записок» («Кишинёв — приезд мой из Кавказа и Крыму — Орлов — Ипсиланти — Каменка…» и т.д.). На этой же странице — ниже — черновые наброски стихотворений «Когда 6 не смутное влеченье» и «Осень» («Хладна, сурова Подходит осень»). На внутренней половине двойного листа записывает четыре первых стиха из сербской песни «Три величайших печали» и сразу же переводит: «Соловей, мой соловейко…», — один из подступов к замыслу «Песен западных славян».

Болдино. Пушкин пишет «В поле чистом серебрится» – черновой набросок «дорожной» элегии.

В поле чистом серебритсятройка
Снег волнистый и рябой,
Светит месяц, тройка мчится
По дороге столбовой.

Пой: в часы дорожной скуки,
На дороге, в тьме ночной
Сладки мне родные звуки,
Звуки песни удалой.

Пой, ямщик! Я молча, жадно
Буду слушать голос твой.
Месяц ясный светит хладно,
Грустен ветра дальний вой.

Пой: «Лучинушка, лучина,
Что же не светло горишь?»

Языково. A.M. Языков пишет сёстрам: «Пушкин заезжал к В<есселю> <семейное прозвище Н.М. Языкова> из Оренбурга и Уральска, прожил у нас два дня почти, рассказывал много литературных новостей; в обществе он очень забавен, и время с ним мы провели весело; зимой обещал быть в Симб<ирске>, он просидит до января в Нижегородской деревне близ Абрамова…».

1834 год

Пушкин в дороге от Болдина до Москвы.

1835 год

Михайловское. Пушкин отвечает на «сердитое» письмо жены и с этого начинает своё ответное послание: «Получил я, ангел кротости и красоты! письмо твое, где изволишь ты, закусив поводья, лягаться милыми и стройными копытцами… Надеюсь, что теперь ты устала и присмирела. Жду от тебя писем порядочных, где бы я слышал тебя и твой голос — а не брань, мною вовсе не заслуженную, ибо я веду себя как красная девица. Со вчерашнего дня начал я писать (чтобы не сглазить только). Погода у нас портится, кажется осень наступает не на шутку. Авось распишусь…». Спрашивает о здоровье Е.И. Загряжской, о П.А. Плетнёве, Карамзиных, Мещерских.

Тригорское. Вечером Пушкин – в Тригорском, записывает в альбоме Анны Н. Вульф строки из «Онегина» и начала стихотворения Кольриджа «Жалоба»:
«Простите ж, сени,
Где дни мои текли в глуши,
Исполнены страстей и лени
И снов задумчивой души…
How seldom, friend, a good great man obtain etc. <Как редко, друг! добрый великий человек получает, англ> 2 oct. Trigorsk.».

1836 год

Петербург. После публикации повести Н.В. Гоголя «Нос» в «Современнике» происходит разговор между Пушкиным и Е.Ф. Розеном, считающим юмор Гоголя грубым и неэстетичным. Розен интересуется, почему Пушкин решил снабдить эту повесть своим примечанием. На что Пушкин, по словам Розена, отозвался так: «…странность фарса требовала оговорки; уверял меня, что в самом деле смеялся при чтении „Носа” и тиснул его, полагая, что этот фарс может смешить и других. Стало быть, достоверно, что этот „Нос” смешил Пушкина!», — Розен был уверен, что Пушкин считал себя обязанным распространять репутацию Гоголя среди всех слоев читателей, чтобы доставить ему всеобщее одобрение.

Розен Е.Ф.
Барон Его́р Фёдорович Ро́зен (немецкое имя Карл Георг Вильгельм Розен, нем. Karl Georg Wilhelm Rosen; 1800—1860) — русский поэт, драматург и критик.