13 июля. В этот день**:

1825 год

Михайловское. Пушкин работает над «Борисом Годуновым». К этому дню им написаны девять сцен, составивших первую часть трагедии.

Михайловское. Пушкин пишет письмо П.А. Вяземскому в Царское Село. Спрашивает о его местонахождении. Положительно отзывается на его статью «О разборе трех статей, помещённых в Записках Наполеона» (написаны Денисом Давыдовым) в «Московском Телеграфе». Пишет о несовершенстве русского литературного прозаического языка, «ясного точного языка прозы — т. е. языка мысли». Признаёт свое авторство статьи «О г-же Сталь и о г. А. М—ве», напечатанной в том же номере «Московского Телеграфа», но просит не разглашать этого. О «царской милости», т. е. о разрешении поехать в Псков для операции аневризма. Впервые упоминает о «Борисе Годунове»: «Я предпринял такой литературный подвиг, за который ты меня расцелуешь: романтическую трагедию… Суди об нём как езуит — по намерению… Передо мной моя трагедия. Не могу вытерпеть, чтоб не выписать её заглавия: Комедия о настоящей беде Московскому государству о ц. Борисе и о Гришке Отр. Писал раб Божий Алекс, сын Сергеев Пушкин в лето 7333 па городище Воронине. Каково?»

1826 год

Петербург. На валу кронверка Петропавловской крепости происходит церемония разжалования осуждённых участников событий 25 декабря 1825 года и казнь П.И. Пестеля, К.Ф. Рылеева, П.Г. Каховского, М.П. Бестужева-Рюмина и С И. Муравьёва-Апостола.

Казнь

Петербург. В «Санктпетербургских Ведомостях» торжественно объявлено о предстоящей коронации Великого князя Николая Павловича и об отмене в связи с этим траура по императору Александру I .

Церемониал коронации Николая

1827 год

Петербург. В записке М.Я. Фон-Фока, содержащей агентурные сведения в основном об А.П. Завадовском (чиновник Коллегии иностранных дел, крупный игрок. Состоял на учёте в тайной полиции. Приятель А.С. Грибоедова, участник «четверной дуэли» — 24.11.1817.  Шереметев—Завадовский—Грибоедов—Якубович — из за балерины Истоминой, на которой он убил В.В. Шереметева, из-за чего вынужден уехать за границу, жил в Лондоне), есть несколько строк и о Пушкине: «Он <Пушкин> кажется очень изменившимся и занимается только финансами, стараясь продавать свои литературные произведения на выгодных условиях. Он живёт в гостинице Демута, где его обыкновенно навещают: полковник Безобразов, поэт Баратынский (?), литератор Фёдоров и игроки Шихмаков и Остолопов. Во время дружеских излияний он совершенно откровенно признаётся, что он никогда не натворил бы столько безумства и глупостей, если бы не находился под влиянием Александра Раевского, который по всем данным, собранным с разных сторон, должен быть человеком весьма опасным».

250px-Фон_Фок (1)
Максим Яковлевич фон Фок (1778-1831)— действительный статский советник, управляющий Третьим отделением, с 1826 года фактический глава тайной полиции России

Петербург. Пушкин отправляет А.А. Дельвигу в Ревель отрывок из четвертой главы «Онегина» для «Северных Цветов».

1830 год

Москва. Пушкин и М.Н. Загоскин (управляющий Конторой дирекции московских театров) присутствуют в Нескучном саду на постановке балета «Венгерская хижина, или Знаменитые изгнанники», поставленного А.П. Глушковским. В спектакле в роли австрийского императора Леопольда выступает артист Малого театра Павел Мардарьевич Щепин.

Москва. Пушкин знакомится с певицей Анжеликой Каталани, приехавшей в Москву и живущей в одной с ним гостинице. Каталани пишет об этом в Геную Элеоноре Боме: «Знаменитый поэт Пушкин, вернувшийся осенью прошлого года с Кавказа, был в Москве в этом месяце и останавливался тоже в „Англии». Мне очень хотелось с ним познакомиться, и я не знала, как это сделать, пока меня не выручил <Ф.Ф.> Кокошкин. Поэт был очень мил и наговорил мне много комплиментов, которых я и не заслужила. Говорят, что он очень увлечен Гончаровой, о которой я тебе уже писала, и женится на ней».

Angelica_Catalani
Анжелика Каталини (1780-1849) — итальянская певица

Москва. Пушкин в один из дней в середине июля совершает поездку в сельцо Захарово.

1831 год

Царское Село. Наталья Николаевна, обеспокоенная тем, что императрица Александра Фёдоровна заинтересовалась ею и делает попытки встретить её на прогулке, пишет деду А.Н. Гончарову: «Поэтому я выбираю <для прогулок> самые уединённые места».

1833 год

Петербург. В одно из посещений Пушкиным П.В. Нащокина он попадает на импровизированный концерт какого-то иностранного музыканта и слушает «симфонии и арии всех знаменитых композиторов старой и новой школы», сыгранных на неизвестном музыкальном инструменте. Один из присутствовавших на концерте вспоминал, что «Пушкин, лёжа на диване, заложив руки за голову и закрыв глаза, повторял: «И замереть и умереть можно».

1834 год

Петербург. Пушкин отправляет в Тригорское написанное 29 июня письмо П.А. Осиповой, в котором пишет, что и не мечтает о восстановлении Болдина, а хочет «лишь одного — не быть обворованным и платить проценты в Ломбард… Вы не можете себе представить до чего управление этим имением мне в тягость». Объясняет, что решился на это ради сестры и брата. «Родители мои не знают, что они на волос от полного разорения. Если б только они решились прожить несколько лет в Михайловском, дела могли бы поправиться; но это никогда не будет».

Петербург. В письме жене Пушкин сообщает: «Я закладываю имение отца, это кончено будет через неделю. Я печатаю Пугачёва, это займет целый месяц… потерпи до половины августа, а тут уж я к тебе и явлюсь… Дай сделаю деньги, не для себя, для тебя. Я деньги мало люблю — но уважаю в них единственный способ благопристойной независимости». Откликается на калужские новости Натальи Николаевны, а затем сообщает: «На днях хандра меня взяла; подал я в отставку. Но получил от Жуковского такой нагоняй, а от Бенкендорфа такой сухой абшид, что я вструхнул, и Христом и Богом прошу, чтоб мне отставку не давали. А ты и рада, не так? Хорошо, коли проживу я лет еще 25; а коли свернусь прежде десяти, так не знаю, что ты будешь делать…»

1836 год

Петербург. Пушкин выписывает цитату из письма Вольтера к мадам Дени от 29 октября 1750 г. как материал для работы над статьей «Вольтер»: «Je tâche de n’en rien croire, mais j’ai peur d’être les cocus» <Я стараюсь не верить этому, но я боюсь уподобиться рогоносцам>. В статье «Вольтер» Пушкин приведёт эти слова как адресованные Вольтером д’Аржанталю, что послужило поводом видеть в них мистификацию цитаты (см. Correspondance inédite de Voltaire avec Frédéric II, le Président de Brosses et autres personnages… Paris, 1836). На том же листе Пушкин делает выписку из книги Шарля де Бросса «Исторические и критические письма об Италии» (т. II, С. 314): «Quod non fecere Barburi, feseri Barberini» <Чего не сделали варвары, сделали Барберини>.

Петербург. Пушкин отвечает на письмо Н.И. Павлищева от 27 июня. Одобряет его за то, что тот прогнал приказчика-плута. Не имея доверенности от Льва Сергеевича, не начинает никаких дел и не справляется о поверенном Павлищева. Сообщает, что отец уехал 1-го.  Письмо сестры обещает переслать ему, как только узнает, где он. Обнимает сестру и кланяется Прасковье Александровне Осиповой. О себе добавляет: «Здесь у меня голова кругом идёт, думаю приехать в Михайловское, как скоро немножко устрою свои дела».

Петербург. Пушкин отвозит в цензуру материалы для следующего тома «Современника»: стихотворения Тютчева, «Челобитную» Дениса Давыдова и его статью «О партизанской войне», а также и свои собственные произведения, среди которых статья «Александр Радищев».

Петербург. Вечером Пушкин с женой и свояченицами – в гостях, на даче у графини Лаваль. Е.Н. Гончарова напишет на следующий день брату Дмитрию: «Наши Острова ещё очень мало оживлены из-за манёвров; они кончаются четвёртого, и тогда начнутся балы на водах и танцевальные вечера, а сейчас у нас только говорильные вечера, на них можно умереть со скуки. Вчера у нас был такой у графини Лаваль, где мы едва не отдали Богу душу от скуки».