Пушкинский сайт

«NB. ВЕНЧАНИЕ ПРОИСХОДИЛО У СТАРОГО ВОЗНЕСЕНИЯ НА НИКИТСКОЙ». О ХРАМЕ, В КОТОРОМ ВЕНЧАЛИСЬ АЛЕКСАНДР ПУШКИН И НАТАЛЬЯ ГОНЧАРОВА

В 1935 году Советское правительство решило отметить в 1937 году столетие со дня смерти Пушкина. Местом венчания Александра Пушкина с Натальей Гончаровой, события не столь важного, с точки зрения организаторов торжеств, был определён московский Храм Вознесения Господня у Никитских ворот, известный также под названиями: Вознесения Господня в Сторожах, Вознесения Господня за Никитскими воротами, Вознесения Господня на Царицыной улице, Вознесения Господня на Вознесенской улице, Большое Вознесение; на официальном сайте Русской Православной Церкви – Храм Вознесения Господня у Никитских ворот – Большое Вознесение (современный адрес: улица Большая Никитская, 36, строение 1).

В дни яростных гонений на Церковь, когда многие московские храмы были разрушены, такое решение спасло храм от уничтожения. И всё же, в 1937 году старинная колокольня была демонтирована, и сегодня мы видим её построенной заново в стиле основного здания уже после того, как храм вернули Церкви.

Первое упоминание о предшественнике нынешнего храма относится к 1619 году — тогда на этом месте располагалась скромная деревянная церковь. Сильный московский пожар 1629 года уничтожил множество строений, включая и церковь Вознесения. В 1680-х годах на средства царицы Натальи Нарышкиной, матери Петра I, за Никитскими воротами возвели новый каменный пятиглавый храм с отдельно стоящей колокольней. Вблизи находился двор царицы, и вплоть до начала XX века храм именовали, в том числе и во внутрицерковных документах, «Храмом Вознесения что на Царицыной улице».
В 1781 году князь Г.А. Потёмкин-Таврический решил воздвигнуть на принадлежащем ему участке вблизи Никитских ворот храм, который предполагал использовать как собор лейб-гвардии Преображенского полка: его полковником была императрица Екатерина II, а подполковником – сам князь, её фаворит. Никитские ворота были снесены, и начали разбирать «нарышкинскую церковь». В 1805 году была построена тёплая церковь с двумя притворами и заложен фундамент холодной церкви и колокольни. Строительство затянулось на 50 лет из-за постоянного недофинансирования. Новая колокольня так и не была построена, вместо неё сохранили шатровую XVII века, ту, что потом, в 1937 году, сломают. К лету 1812 года в левом притворе церкви устроили трапезную для кормления нуждающихся и паломников. В пожаре во время пребывания французов в Москве церковь сильно обгорела. После ремонта, в 1816 году, трапезную освятили. В 1831 году, в год свадьбы Пушкина и Гончаровой, «нарышкинскую» церковь полностью разобрали и начали возводить стены подкупольной части монументального здания в стиле классицизма. Строительство храма завершилось в 1836 году, но внутренние отделочные работы продолжались ещё долго. Великое освящение храма Митрополитом Московским Филаретом состоялось 19 сентября 1848 года.

Считается, что венчание Пушкина и Гончаровой прошло в трапезной строящегося храма [1; 2]. Обоснованием стала запись 18 февраля (2 марта) 1831 года в «Метрической книге храма Вознесения в Сторожах у Никитских ворот»¹: «Февраля восьмого на десять числа в доме коллежского асессора Николая Афанасьевича Гончарова женился 10-го класса Александр Сергеич Пушкин первым браком и понял за себя коллежского асессора Николая Афанасьевича Гончарова дочь девицу Наталию Николаевну Гончарову <…> брак совершали: Протоиерей Иосиф Михайлов, Диакон Георгий Стефанов, Дьячок Федор Семёнов, Пономарь Андрей Антонов».

Семья Гончаровых, будучи прихожанами храма, проживала неподалёку, в Скарятинском переулке. Дом не сохранился, на его месте сейчас находится посольство Испании.

В мемориальном музее Пушкина на Арбате (улица Арбат, 53, стр.1), в доме, где молодожёны провели первые дни после свадьбы, экспонируется полотно Д.А. Белюкина, на котором художник изобразил, как он себе его представлял, обряд венчания Пушкина и Гончаровой в трапезной Храма Вознесения Господня у Никитских ворот.
Художник консультировался с церковнослужителями и музейными работниками, но и те и другие не смогли предоставить ему какие-либо достоверные документальные свидетельства с подробностями венчания, и поэтому интерьер трапезной воспроизведён им по состоянию на 2023–2024 годы, а не на первую треть XIX века. Заменена только икона в простенке между окнами и не показаны церковная утварь и иконы, перенесённые сюда из разобранной «нарышкинской» церкви. Стоит также заметить, что венчание было зимним февральским вечером, и освещаться трапезная могла только свечами, а не через окна. Обращает на себя внимание, хотя и исторически верная, но «не по сезону», одежда присутствующих: из-за проводимых в храме работ войти в трапезную можно было только с улицы, через отдельный вход, в зимней одежде.

Московский почт-директор А.Я. Булгаков писал в день венчания 18 февраля 1831 года брату Константину в Петербург: «Невеста, сказывают, нездорова. Он <Пушкин – В.О.> был на балу у наших, отличался, танцевал, после ужина скрылся. „Где Пушкин?“ — я спросил, а Гриша Корсаков серьёзно отвечал: „Он же был тут весь вечер, а теперь пошёл к своей невесте“. Хорош визит в 5 часов утра и к больной <выделено мной – В.О.> !»² И на следующий день после венчания – ему же: «Пушкин славный задал вчера бал. <…> Как рад я был, что это близёхонько от нас, что можно было отослать карету домой часов на шесть. Был холод и вьюга, которая и теперь продолжается».

До венчания был проведён положенный по церковным правилам брачный обыск. В приходском храме трижды публично объявлялось о намерении пары вступить в брак. Обыск проводили за 2-3 недели до венчания с тем, чтобы у заинтересованных лиц было время заявить о препятствиях к заключению брака.
Запись о брачном обыске Пушкина и Гончаровой [3, с. 375] датирована 18 февраля 1831 года и содержит информацию о том, что жених и невеста исповедуют православную веру, не состоят в близком (кровном или духовном) родстве, находятся в здравом уме и согласны на брак; их возраст (31 год – жениха и 18 лет – невесты) признан соответствующим.

Хотя сам обыск, вероятно, провели раньше, запись о нём сделали в день венчания. Причиной могло быть постоянное откладывание свадьбы. Вернувшись в Москву в декабре 1830 года из Болдина, где он подвёл черту своей холостой жизни³, Пушкин столкнулся с недоброжелательным приёмом со стороны Натальи Ивановны, матери невесты. В письме к П.А. Плетнёву 9 декабря он сообщал: «Нашёл тёщу озлобленную на меня, и на силу с нею сладил — но слава Богу — сладил» [4, с. 374]. Отсрочки были вызваны также тем, что родители невесты долго не могли собрать денег ей на приданое.

Обряд венчания регулируется церковными правилами, и одно из них запрещает венчаться во время постов. А.Я. Булгаков писал брату в день венчания: «В городе опять начали поговаривать (sic!), что Пушкина свадьба расходится: это скоро должно открыться. Середа <пятница по григорианскому календарю – В.О.> – последний день, в который можно венчать…» Великий пост в 1831 году начинался 20 февраля, и для венчания и свадьбы времени уже не оставалось.

Учитывая незавершённое строительство приходского храма, а возможно и то, что невеста была нездорова, хотели провести обряд венчания в домовой церкви хорошего знакомого Пушкиных, князя С.М. Голицына на Волхонке (современный адрес: улица Волхонка, 14). Но Митрополит Филарет, несмотря на дружеские отношения с Голицыным, не разрешил этого. А.Я. Булгаков писал брату: «Хотели венчать их в домовой церкви Серг.<ея> Мих.<айловича> Голицына, но Филарет не позволил. Собирались его упрашивать; видно, в домовых нельзя…» В итоге, как сообщил Булгаков брату 28 февраля, «Филарет таки настоял на своём: их обвенчали не у Серг.<ея> Мих.<айловича>, а у Старого Вознесения <выделено мной – В.О.>».

Несколько слов об обряде венчания. Таинству венчания в храме предшествует обручение в приделе. Жених и невеста, подтвердив своё желание вступить в брак, обмениваются обручальными кольцами и, держа в руках зажжённые свечи, торжественно проходят из придела в основное здание храма, под купол (начало такого перемещения, по-видимому, и показал художник на своей картине). Процессию возглавляет священник с кадильницей. Жених и невеста становятся на плат перед аналоем, на котором лежат крест и Евангелие. У алтаря священник трижды возглашает: «Господи, Боже наш, славою и честью венчай их!». Купол храма с крестом в этот момент сакрально соединяет венчающихся на Земле с Богом на Небесах.

Следует вновь отметить, что к 1831 году строительство Храма Вознесения Господня у Никитских ворот не было завершено, за трапезной продолжались строительные работы. А.Я. Булгаков сообщал брату: «…велено окончить церковь Большого Вознесения, что у Никитских ворот <выделено мной – В.О.>. Здесь находился дом князя Потёмкина; он оставил сумму на возведение этой церкви по плану, также им начертанному, с тем, чтобы наследники его всё это исполнили. <…> Государь приказал волю покойного исполнить, церковь кончить и наследников понудить взнести всякому, что следовать будет…». Трапезную пришлось отделить от строящегося подкупольного пространства перегородкой, что сделало невозможным проход под купол храма. По этой причине, хотя трапезная и была освящена, обряд венчания Пушкина и Гончаровой можно было бы счесть не строго соответствующим канонам.

Сомнения относительно храма, в котором происходило венчание, возникают, если, даже не зная о письмах А.Я. Булгакова, прочитать записанные в 1851 году первым пушкинистом П.И. Бартеневым воспоминания Павла Воиновича Нащокина, друга Пушкина [5]. В тексте посвящённой венчанию записи [5, с. 40] есть замечание Нащокина: «NB. Венчание происходило у Старого Вознесения на Никитской»⁴. Бартенев специально подчёркивал, что Нащокин скрупулёзно следил за точностью записи своих слов – «сообщал сведения осторожно <и> всегда оговаривался, если что-то помнил не твёрдо, — боялся ошибиться». В данном случае Нащокин, присутствовавший на венчании в церкви, счёл, очевидно, важным («NB») уточнить название храма венчания («Старое Вознесение») и его местоположение («на Никитской»). Так он, очевидно, выражал своё несогласие с чьими-то воспоминаниями, в которых назывался как храм венчания какой-то иной храм, а не «Старое Вознесение на Никитской». В записанном П.И. Бартеневым воспоминании также присутствовавшего на венчании Павлуши, сына П.А. Вяземского, местом венчания Пушкина и Гончаровой тоже назван храм «Старое Вознесение». Другие прямые от первого лица свидетельства венчания в храме, кроме этих, записанных П.И. Бартеневым, неизвестны⁵.

Возведённый и освящённый в 1848 году храм на Царицыной улице у Никитских ворот получил ещё в процессе строительства сначала у москвичей, а потом и официально, название «Большое Вознесение», чтобы отличать его от Храма Вознесения Господня на Никитской улице (современный адрес: улица Большая Никитская, 18), который, по причине более раннего его возведения, задолго до начала строительства храма у Никитских ворот называли «Старым Вознесением». Когда в 1830-х годах на Царицыной улице развернулось строительство более масштабной церкви, то для того, чтобы местным жителям различать два храма со схожими названиями, у храма на Никитской улице наряду с названием «Старое Вознесение» появилось название «Малое Вознесение». В результате образовалась топонимическая пара «Большое Вознесение – Малое Вознесение», аналогичная, например, паре «Большая и Малая улицы». Интересно, что факт расположения Малого Вознесения на Большой Никитской улице, а Большого Вознесения – на Малой Никитской (так стали называть примыкающую к Большому Вознесению и параллельную Большой Никитской улицу за Бульварным кольцом) вносил и до сих пор вносит путаницу при описании места их нахождения.

Можно утверждать, что Нащокин, подчёркивая, что венчание происходило «у Старого Вознесения на Никитской», имел в виду не Храм Вознесения у Никитских ворот и, тем более, не сломанный «нарышкинский» храм, как считают некоторые исследователи, а построенный гораздо раньше Храм Вознесения Господня на Никитской улице. Письма А.Я. Булгакова также указывают на то, что и он чётко различал храм Большое Вознесение у Никитских ворот и храм Старое Вознесение на Никитской улице.

Первое упоминание в летописях храма Вознесения на Никитской улице относится к 1548 году. Сохранившееся до нашего времени каменное здание было построено на месте деревянного и освящено 31 мая 1584 года попечением сына Ивана Грозного, Фёдора Иоанновича, в ознаменование его восшествия на престол в день Вознесения Господня. Предшествовавшая каменной деревянная церковь ещё старше и, по одной из версий, была перенесена сюда из Кремля в 1492 году, когда расширялась его территория.
История у Малого Вознесения большая и насыщенная. Неподалеку от него находился двор бояр Романовых. Когда патриарх Филарет, отец царя Михаила Романова, вернулся из польского плена, его резиденция располагалась вблизи церкви, и, согласно историческим данным, храм служил местом патриарших богослужений. Долгое время храм был приходским и для Митрополита Московского Филарета. Глава Российской академии наук графиня Е.Р. Воронцова-Дашкова владела усадьбой напротив храма, была его прихожанкой почти три десятилетия, до своей кончины в 1810 году, и здесь же была отпета. Рядом с храмом был дом поэта Е.А. Баратынского, а в Вознесенском переулке с 1820 года в своём доме жила семья П.А. Вяземского, который в 1820-х годах был старостой и одним из пожертвователей храма. В 1832 году в доме Воронцовой-Дашковой стали жить родители Пушкина.

После революции 1917 года храм продолжал функционировать. В начале 1930-х годов с него, действующего, были сняты и отправлены в переплавку колокола. В 1937 году храм был закрыт, варварски перестроен и утратил своё внутреннее убранство. Храмовые иконы были сожжены на глазах у верующих.

В 1992 году храм был возвращён Русской Православной Церкви и реставрирован. Сохранившееся здание датируется 1634 годом. Крест на главе храма, украшенный короной и цартой, символизирующими верховную, царскую и патриаршую, власть, относится к концу XVIII века. Этот крест сохранился, и его вернули на место в 1992 году.
В упомянутой записи о венчании Пушкина и Гончаровой в «Метрической книге Храма Вознесения в Сторожах у Никитских ворот», в столбце «Кто именно венчался», написано: «Февраля восьмого на десять числа в доме <выделено мной – В.О.> коллежского асессора Николая Афанасьевича Гончарова…», далее – по тексту. Такая формулировка, без чёткого указания храма (в данном случае: «в сем храме»), использовалась и при проведении обряда венчания не в приходском храме.

Настоятелем храма Вознесения на Никитской улице в 1831 году был священник Стефан Виноградов, приступивший к служению в 1830 году, за семь месяцев до рассматриваемого события, и потом служивший в нём до 1872 года. В доступных источниках есть упоминание о том, что в 1831 году в храме на пожертвования прихожан был установлен новый иконостас. Неизвестно, сколь долго длились работы по замене иконостаса до первой перед ним литургии в июле 1831 года, и был ли в связи с этим сделан перерыв в проведении церковных обрядов. К сожалению, метрическая книга за 1831 год и книга брачных обысков храма не сохранились.

Учитывая уже проведённый причтом храма Вознесения у Никитских ворот брачный обыск и иные обстоятельства, например, если настоятель храма Вознесения на Никитской улице священник отец Виноградов не мог по какой-либо причине провести обряд венчания в «своём» храме, Митрополит мог разрешить сделать это приходскому священнику Гончаровых.

Дополнительные нюансы вносят в событие и некоторые другие факты:
— исповедуя православную веру, жених и невеста были обязаны перед венчанием пройти говение — пост, исповедь и причастие. Вернувшись из Болдина, Пушкин жил в гостинице «Англия», и ему, как и всем православным постояльцам гостиницы, было необходимо регулярно исповедоваться и причащаться. Ближайшим к гостинице действующим храмом было Малое Вознесение, расположенное, к тому же, рядом с домом князей Вяземских, в котором до женитьбы жил Пушкин;
— мать невесты требовала отложить венчание из-за отсутствия денег на наём кареты, не потому ли, что, отказавшись от заказанного заранее экипажа для поездки на Волхонку, в поместье графа Голицына, Гончаровым пришлось вновь потратиться, чтобы нанять, на сей раз, карету до Храма Вознесения на Никитской улице?
— прибегли к помощи полиции для ограничения числа присутствующих на венчании, может быть, не из-за ажиотажа поклонников поэта, как считают пушкинисты, и не из-за опасений властей, а просто потому, что небольшой по размерам храм на Никитской улице, учитывая ещё и проводимые в нём работы по замене иконостаса, не мог вместить всех желающих? Подсчитано, что на венчании могло быть до 30 человек – родственники, посажёные родители жениха и невесты, свидетели, приглашённые гости и священнослужители. Возможно, что из-за тесноты и были уронены с аналоя крест и Евангелие, о чём вспоминала спустя годы юная подруга невесты Е.А. Долгорукова-Малиновская [5, с. 64].

Знакомство с трудами, касающимися темы настоящего доклада, показывает, что их авторы, как правило, ссылаются друг на друга и на источники, напрямую не относящиеся к самому событию. Что до воспоминаний П.В. Нащокина, то в 1851 году, когда П.И. Бартенев записал их, прошло двадцать лет с момента сноса «нарышкинской» церкви, и уже был построен и освящён Храм Вознесения Господня за Никитскими воротами. Трудно поэтому объяснить, с какой целью Нащокин, как утверждается, детерминировал фразой «NB. Венчание происходило у Старого Вознесения на Никитской» уже построенный храм Большое Вознесение за Никитскими воротами или, тем более, снесённый «нарышкинский» храм как место венчания.

Нет и убедительного комментария исследователей к упоминанию Храма Вознесения на Никитской улице как храма венчания в письмах московского почт-директора А.Я. Булгакова, человека, который глубоко знал московскую жизнь и в переписке которого, по словам П.А. Вяземского, «весь быт, всё движение государственное и общежительное, события, слухи, дела и сплетни, учреждения и лица <отразились> с верностью и живостью» [6, с. 186–190].

Остаётся надеяться, что в будущем появятся новые документальные свидетельства, которые подтвердят изложенное выше предположение. Каждая достоверно доказанная деталь личной жизни Пушкина драгоценна для нас, его потомков.

Примечания

1. Метрическая книга с записью о бракосочетании А.С. Пушкина и Н.Н. Гончаровой отложилась в фонде церкви Вознесения Господня на Царицынской улице (фонд 1395). Место хранения документа в н/время: Государственное бюджетное учреждение города Москвы «Центральный государственный архив города Москвы».
2. Здесь и далее письма А.Я. Булгакова к К.Я. Булгакову цитируются по книге: Братья Булгаковы. Переписка в 3-х томах. Том 3. Письма 1827–1834 гг. М: «Захаров», 2010. Сохранены орфография и пунктуация автора.
3. Пребыванию А.С. Пушкина в Болдине осенью 1830 года посвящена работа автора «Отдайте мне метель и вьюгу…». [Электронный ресурс]. – URL: https://pouchkin.com/notes/otdayte-mne-metel-i-vyugu.
4. Полный текст записи: «Нетерпеливость Пушкина, потребность быстрой смены обстоятельств, вообще пылкий характер его выражается, между прочим, и в том, что он было хотел совсем оставить свою женитьбу и уехать в Польшу единственно потому, что свадьба по денежным обстоятельствам не могла скоро состояться. „NB. Венчание происходило у Старого Вознесения на Никитской“. Нащокин был постоянно против этого. Он даже имел с ним горячий разговор по этому случаю, в доме кн. Вяземского».
5. Косвенным, хотя и курьёзным, свидетельством этого события можно считать упоминание о нём в письмах А.С. Пушкина к Наталье Николаевне. 18 ноября 1830 г. Пушкин писал невесте из болдинского имения: «<…> Portez-vous bien, ne vous mariez pas à Mr Davidof <Прошу вас не выходить замуж за г-на Давыдова>». После женитьбы, в письме от 16 декабря 1831 г. из Москвы Пушкин, впервые оставив молодую жену одну в Петербурге, рассказывает о своём пребывании в Москве: «Жизнь моя однообразная, выезжаю редко. Зван был всюду, но был у одной Солдан, да у Вяземской, у которой увидел я твоего Давыдова — не женатого (утешься)». Осенью 1832 года Пушкин снова приезжает в Москву. Сообщает Наталье Николаевне в письме от 25 сентября 1832 г.: «Твой Давыдов, говорят, женится на дурнушке. Вчера рассказали мне анекдот, который тебе сообщаю. В 1831 году, февр.<аля> 18 была свадьба на Никитской в приходе Вознесения. Во время церемонии двое молодых людей разговаривали между собою. Один из них нежно утешал другого, несчастного любовника венчаемой девицы. А несчастный любовник, с воздыханием и слезами, надеялся со временем забыть безумную страсть etc. etc. etc. Княжны Вяз.<емские> слышали весь разговор и думают, что несчастный любовник был Давыдов. <…> Не правда ли, интересный анекдот?» Цитируется по: Курочкин А.В. Несчастный любовник венчаемой девицы: знакомый А.С. Пушкина Василий Васильевич Давыдов // Литературный факт. 2019. № 2 (12). С. 234–244. Здесь интересны не только упоминаемый Пушкиным «анекдот», но и очевидный факт тесного знакомства Натальи Гончаровой и его самого с семейством Вяземских, дом которых располагался на полпути между гостиницей «Англия», где жил Пушкин во время своего пребывания в Москве, и храмом Малое Вознесение, приходским храмом Вяземских.

Список литературы
1. Сытин П.В. Из истории московских улиц. 3-е изд., доп. М.: Московский рабочий, 1958.
2. Паламарчук П.Г. Сорок Сороков. В 2 т. Т.2. «Монастыри. Китай-город. Белый город. Земляной город. Город в границах 1917 года. Город в границах 1960 года». Церковь Вознесения Господня «Большого» в Сторожах. М: АСТ, 1988.
3. «Книга для брачных обысков Никитского Сорока вознесенской церкви, что на Царицынѣ улицѣ в Москве». Архив ИРЛИ, инв.№ 404.
4. Пушкин А.С. Собр. соч. в 10 тт. М.: ГИХЛ, 1959-1962. Т. 9. Письма 1815–1830.
5. Рассказы о Пушкине, записанные со слов его друзей П.И. Бартеневым в 1851-1860 годах. Вступ. статья и примеч. М. Цявловского. М.: М. и С. Сабашниковы, 1925.
6. Вяземский П.А. Полное собрание сочинений. Т. VII. СПб, 1882.