8 февраля*. В этот день:

1826

Петербург. В «Благонамеренном» №2 помещены «Эпиграммы» («Ты Пушкина произведенье»). Подпись: Б. Федоров. Произведения Пушкина охарактеризованы как «светлый голос соловья».

1827

Москва. Пушкин вечером присутствует на маскараде в Благородном собрании, вместе с ним был и брат Лев Сергеевич Пушкин, гостивший в Москве по дороге на Кавказ в действующую армию; среди присутствующих записан С.А. Баратынский (брат поэта Е.А. Баратынского).

Москва. Пушкин становится членом Московского Благородного собрания (в годовые «Книги для записи членов-кавалеров» его имя внесено под номером 334); по-видимому, брат Лев Сергеевич был первым гостем, которого Пушкин сам пригласил на маскарад — до получения «членства» в Благородном собрании он приходил сюда на балы и маскарады по приглашению друзей.

Москва. Пушкина посещает Ф.Ф. Вигель, который после встречи в итальянской опере нашёл, что Пушкин «весь ещё исполнен был молодой живости». Встречались они всего не более двух раз из-за отъезда Вигеля и из-за несложившихся отношений его с С.А. Соболевским, в доме которого Пушкин жил.

Петербург. В журнале «Сын Отечества» в статье Н.И. Греча «Письма на Кавказ о литературе…» даётся обзор литературных разделов «Московского Телеграфа», и оцениваются они весьма невысоко: «В стихотворениях блеск нескольких безделушек Пушкина окупается таким множеством всякой всячины, что не знаешь, чему удивляться, смелости ли авторов или самого издателя…».

1828

Москва. В «Московских Ведомостях» № 11 помещено объявление о продаже у комиссионера Императорского Московского университета А.С. Ширяева четвертой и пятой глав «Евгения Онегина» Пушкина по цене 10 руб. 80 коп.

1829

Лондон. А.И. Тургенев встречался и беседовал с Томасом Муром в клубе «Атеней» и рассказывал ему о переводчиках Байрона в России; Тургенев отмечает в дневнике: «Встретился с Th.Moore в Aténee, просил дать записку о переводчиках Байрона в России…

То́мас Мур (англ. Thomas Moore, 1779 — 1852) — поэт-романтик, песенник и автор баллад. Один из основных представителей ирландского романтизма. Наиболее известными его произведениями являются «Последняя роза лета» и сборник «Ирландские мелодии». В 1812 г. познакомился с Байроном, стал его близким другом и одним из первых биографов. В России стал известен прежде всего благодаря стихотворению «Вечерний звон» (Those evening bells, из сборника National Airs, опубликованного в 1818 году), переведённому Иваном Козловым и ставшему известной песней.

…Написал о Жуковском, Пушкине, Козлове, Вяземском». В ней он пишет о Пушкине: «Пушкин, образовавшийся на Байроне, и талант которого пробовал себя почти во всех жанрах поэзии — среди них есть шедевры, подражал ему в <стихотворении> „К морю», в своем „Наполеоне» и в других произведениях, кои будут жить до тех пор, пока будут говорить на нашем языке».

1830

Петербург. Пушкин на вечере у В.Ф. Одоевского мог встретиться Ефимом Петровичем Зайцевским, моряком-поэтом, имевшим заслуженную репутацию героя после штурма Варны, где он был ранен в руку разрывной пулей. 7 февраля О.М. Сомов писал В.Ф. Одоевскому: «Завтра вечером непременно буду у вас и приведу интересного моряка Зайцевского».

Москва. В 6-м номере «Галатеи» напечатана рецензия на альманах «Денница», в которой хотя и отмечены сцены из «Бориса Годунова», но Пушкин упоминается скорее в сомнительном контексте: «А. Пушкин открывает шествие опоздавшим Годуновым… а Шевыреву едва отведено местечко на последней странице»; критикуется статья И.В. Киреевского, особенно за толкование творческого пути Пушкина и анализ поэмы «Полтава».

1831

Москва. Пушкин отвечает Е.М. Хитрово на её несохранившееся письмо от конца января. Тронутый её отношением к гибели Дельвига, он спрашивает, нельзя ли малолетних братьев Дельвига устроить в Пажеский корпус. Приветствует манифест по поводу событий в Польше; надеясь, что «Европа останется только зрительницей наших действий», одобряет «принцип невмешательства, который заместит принцип легитимизма»; рад появлению в Петербурге исторического лица — посланника Франции Мортемара. Удивлён успехом «Бориса Годунова» в Петербурге и предвидит неуспех трагедии: «всё хорошее в ней так мало рассчитано на то, чтобы поразить почтенную публику (т.е. ту чернь, которая нас судит), и так легко основательно критиковать меня, что я думал доставить удовольствие лишь дуракам, которые могли бы остроумничать на мой счет» (ориг. по-фр.).

1832

Петербург. В письме к жене П.А. Вяземский называет Е.М. Завадовскую «Клеопатрой Невы» (см. восьмую главу «Евгения Онегина»).

1833

Петербург. Граф А.И. Чернышёв обращается к Пушкину с официальным письмом: «Военный Министр покорнейше просит Александра Сергеевича Пушкина уведомить его: какие именно сведения нужно будет ему получить из Военного Министерства для составления Истории Генералиссимуса Князя Италийского Графа Суворова Рымникского?».

Петербург. Пушкин купил в книжной лавке Я.В. Матюшина за 30 руб. «Сочинения Хераскова» (12 частей).

Петербург. Пушкины на балу-маскараде, который давал министр двора князь П.М. Волконский в доме департамента Уделов на Дворцовой набережной; о нём — одном из самых блестящих балов сезона — много писали. Жена поэта в костюме Жрицы Солнца была удивительно хороша; слух о её успехе дошёл до Москвы, Н.О. Пушкина писала дочери в Варшаву о бале в «Уделах».

Дом Уделов на Дворцовой набережной (Ново-Михайловский дворец). Конец 1850-х г.г.

Петербург. П.А. Катенин посылает Пушкину записку с просьбой заглянуть к нему. Катенин задумал написать к юбилейному заседанию Академии ( 21 октября 1833 г.) «Обзор российской словесности в осьмнадцатом столетии». Он пишет: «Хотелось бы посоветоваться с тобой на счёт источников, пособий и пр. Нужно перемолвить. Не можешь ли завернуть ко мне? Я буду дома, когда велишь».

Петербург. Н.В. Гоголь в письме А.С. Данилевскому осуждает образ жизни Пушкина: «Пушкина нигде не встретишь, как только на балах. Он там протранжирит всю жизнь свою, если только какой-нибудь случай, а более необходимость, не затащут его в деревню».

Свеаборг. В.К. Кюхельбекер в дневнике защищает «Горе от ума» от упреков (Дмитриева, Белугина и др.) в отсутствии действия, в неправильности, небрежности языка Грибоедова. По мнению Кюхельбекера, это та неправильность, без которой невозможна живая, разговорная речь. Слишком правильной, книжной он считает, в частности, первую главу «Онегина», однако тут же делает сноску: «Впоследствии Пушкин очень хорошо понял тайну языка Грибоедова и ею воспользовался. В.К.».

1834

Петербург. Пушкин заканчивает подготовку текста повести «Пиковая Дама» для мартовского номера «Библиотеки для чтения».

Петербург. Высочайший указ об определении Ж. Дантеса корнетом в Кавалергардский полк.

1835

Петербург. Предписание обер-прокурора Лобанова-Ростовского руководству сенатского архива о допущении Пушкина к работе с материалами о пугачёвском восстании.

1836

Петербург. На одно из субботних собраний у В.А. Жуковского Пушкин пришел сильно
раздражённый после встречи с цензором «Современника» А.Л. Крыловым. Из рассказа Никитенко, записанного Н.И. Иваницким: «Однажды в субботу сидели у него <Жуковского>: Крылов, Краевский и ещё кто-то. Вдруг входит Пушкин, взбешённый ужасно. — Что за причина? — спрашивают все. А вот причина: цензор А.Л. Крылов не хочет пропустить в стихотворении Пушкина — Пир Петра Первого — стихов: «чудотворца-исполина чернобровая жена».

Москва. Посылая Пушкину перевод стихотворения «На выздоровление Лукулла», сделанный профессором А. Жобаром, и, по-видимому, копию письма Жобара С.С. Уварову с язвительным посвящением ему этого перевода, Д.В. Давыдов пишет: «Злая бестия, этот Жобар, и ловко доклевал Журавля, подбитого Соколом».

Петербург. П.А. Вяземский начинает письмо А.И. Тургеневу со стихотворения Е. Ростопчиной «Последний цвет», о котором говорит: «Каковы стихи? Ты думаешь Бенедиктова? Могли бы быть Жуковского, Пушкина, Боратынского; уж верно не отказались бы они от них…».

Петербург. В последние дни Масленицы, по словам Ж. Дантеса из его письма Л. Геккерну 14 февраля 1836 г., состоялось объяснение Дантеса и Натальи Николаевны. Дантес писал г.: «…в последний раз, что мы с ней виделись, у нас состоялось объяснение, и было оно ужасным, но пошло мне на пользу. В этой женщине обычно находят мало ума, не знаю, любовь ли даёт его, но невозможно вести себя с большим тактом, изяществом и умом, чем она при этом разговоре…: „Я люблю вас, как никогда не любила, но не просите большего, чем мое сердце, ибо все остальное мне не принадлежит, а я могу быть счастлива, только исполняя все свои обязательства»» (ориг. по-фр.).